Павел Шульман

О, ты, божественная лень,
Ты, чувств и склонностей царица,
Прими меня к себе под сень,
Где б я мог вдоволь насладиться
Отдохновеньем от трудов,
Коих полезность очень спорна,
При сем старание упорно
Не приносящее плодов.

В забытом Богом захолустье
Черешню б охранять от птиц
И вспоминать, ей-ей, без грусти
Высокородие столиц.

А вечерами у камина,
Перстами книгу заложив,
Пить чай на лепестках жасмина,
От удовольствия «не жив».

Месить по бездорожью грязь,
Читать одну и ту же книгу,
Всю зная наперед интригу,
Другую с полки снять ленясь.

Бумаге ж только назначенье —
Для весточки из заточенья.
И дольше не писать письма,
Чем: «Всем доволен я весьма,
Им от меня поклон нижайший,
Вам бы на воды отдохнуть.
Привет с оказией ближайшей
Пришлю еще…» Как станет путь.

Заняться б выучкой потомства
Борзой. Ружье с крючка снимать,
Ни с кем не заводить знакомства
И никого не принимать.

И мыслям не давать наказу,
И сердцу. Пусть там не спеша
Себе чего-то варит разум
И что-то чувствует душа.

Еще бы об заклад не биться…
Но пуще, обозрев окресь,
Не приведи, Господь, влюбиться
От скуки в первое, что есть.

Тогда конец чертогам лени:
Слова и слезы — все рекой.
Цветы, паденья на колени,
К ногам и прочий непокой.

И что — вконец все опорочит,
Чему я дал себе зарок —
Кошмар одной бессонной ночи
С ее итогом в десять строк.

В коих изысканно и пошло
Уведомляется предмет
В том, что (не ясно, что) все в прошлом,
К которому возврата нет.
И далее в таком же роде
О зла неведомых путях.
Еще зачем-то о погоде,
А ,может, и о лошадях.

Пускай лукавые амуры
Приберегут другим свой яд,
Я ж распугаю взглядом хмурым
Обворожительных неяд.

С одной лишь встречи жду в томленье,
Чья благосклонность мне — не вздор.
Пред коей полон изумленья
Пред прочим раводушный взор.

Она одна моя отрада,
Лишь с ней любовью окрылен.
Мне умилять ее не надо,
Сам ей навечно умилен.

Как сладко помнить ощущенья
С ней вместе проведенных дней
И жить с надеждой на прощенье
Вины невольной перед ней.

Мне тайна сладостная леса
И по сей день волнует кровь,
Так не волнуется повеса,
Идущий на свиданье вновь,
Как я, бредя в роскошной гуще
Цветов, и звуков, и флюид,
Зовущих седце биться пуще
Обворожительных сельфид.

Рву нити пауков тугие,
Вдыхаю аромат сосны,
Пред коим запахи другие
Или горьки, или пресны.

Мне в гуще англицкого парка
Рожденье пары новых строк
Дороже всех иных подарков,
Что уготовил щедрый рок.

Люблю несчастное отродье:
Русалок, леших, упырей.
А их укромные угодья
Милы мне, чем страшны скорей.

Луны изменчивое диво
Всегда мне сердце усладит,
И даже месяц нерадивый
Улыбкой странной наградит.

Как дорог средь холмов в ложбине
Покоем дышащий ручей.
Он мне о доме на чужбине
Журчит правдивей всех речей.

Во власти вечного влеченья
Вдали от верстовых столбов
Стоит, исполнена значенья,
Чета уродливых дубов.

Стоят, ласкаемы травою,
Все зная, все в себе храня,
К главе склоненные главою,
Лист друг на друга оброня.

Люблю, когда на смену зною
Придет грозы ночной кошмар,
Чтоб грома положил удар
Конец тревожному покою

Любовь моя, моя природа,
Сама любовью несмела,
От райских кущ до огорода —
Во всех обличьях мне мила.

. . . .
Люблю ее как не пристало,
Быть может, в наши дни любить.
Мне с ней ее немного мало,
А без нее… что говорить.
Я ей собой не докучаю,
Хотя по ней порой скучаю,
Так, чтобы бросил бы, но нет —
Ошибок не прощает свет.
Все быть должно благопристойно.
И если извернуться смог,
Не то,что слабость, но порок
Воспримет общество спокойно
И я из душных комнат зрю
На восходящую зарю.

Люблю в ней перемен упрямство,
И стужу зим, и лета зной,
И сочетанье постоянства
С непреходящей новизной.
С такой тревогой и смятеньем
Ждешь запоздавшего цветенья,
Как будто может в этот год
Не наступить весны черед.
И глаз не сводишь с небосвода,
И ухо с жадностию ждет —
Откуда нынче поднесет
Сюрприз выдумщица природа.
Что до меня, дни тишины
Однообразья лишены.

Люблю за то, что равнодушна
Она к достоинствам моим.
За то, что ей со мной не скучно,
Как, скажем, большинству другим.

А чем роман наш с ней, наверно,
На все другие не похож.
Тем, что люблю ее безмерно,
Взамен не требуя того ж.