— Скучно, Паш?
— Ага, на диво.
Зубы стынут, как тоскливо.
Все впустую, все не так,
И зачем я здесь — дурак?
Впрочем, где мне надо быть?
…………………………………………
Надоело тихо плыть
В грязной речке кучкой кала
И марать кого попало.
— Павлик, милый, как ты можешь
Каждый день одно и то же?
Все говорено уж, чай.
Слов пустых не расточай.
Надоела эта нудь,
Расскажи нам что-нибудь
Интересное, Павлуша,
Мы тебя готовы слушать.
— Рассказать? Да что я знаю,
Что родился где-то в мае,
Ближе, кажется, к концу,
Впрочем, врать мне не к лицу,
Ну, а правда, коль не ложь,
По цене идет: за грош
По три короба и сдача —
Почитай и то — удача.
— Мы ж с тобой не на базаре,
На товар глаза не зарим.
Не торгуйся, ты же мастер
Из пустого буйство страсти
Словом метким сотворить,
Что там, нм ли говорить?
Да не спи же ты, постой,
Оживи свой глаз пустой,
Озари наш бедный слух…
Пусть захватывает дух,
Сердце в страхе замирает.
Пусть же вымысел стирает
Правды грубые черты,
Пусть же, пусть весь вечер ты
Будешь тешить нас рассказом,
Будто нет числа проказам
Пестрой братии лесной,
Будто раз в году, весной,
В день с Иванова на Марью
В самой гуще вязкой хмари
Верной гибели за шаг
Вдруг редеет тучный мрак
И из мертвого покоя
Возникает тут такое…
Будь ты путник запоздалый
Или ухарь разудалый,
Или крючкотвор-делец,
Или просто молодец,
Если мертвым не упал,
Все равно считай пропал.
Изведешься от тоски
И до гробовой доски
В молодеческих глазах
Будет стынуть, стынуть страх.
Будто исстари поныне
Ходит-бродит по пустыне,
Стонами тревожа слух
Всех заблудших, мрачный дух.
Ночью раз, а то и дважды
Вечный мученик от жажды,
Тень накинув на лицо,
Собирает мертвецов,
Не самих, а только души,
Так ведь, кажется, Павлуша?
Пыльным саваном обвита,
Шествует за духом свита.
Лица цвета седины
Вечной мукой сведены.
За ночь верст покрыв за тыщу,
Что-то ищут, ищут, ищут…
Будто в тридевятом царстве
Жив-де только на лекарстве,
Вспоминая прежний шик,
Бонапартовый денщик.
От нападок бедный галл
С давних пор оберегал
Императорскую славу
И имел за то по праву
Ежегодно сто монет
Без немнога двести лет.
Расскажи нам о Вселенной,
О теории нетленной
Обращения планет,
О мирах, которых нет,
Но так хочется, чтоб были.
Нам рассказывал не ты ли
О неведомой стране,
Что подвластна сатане
И другой нечистой силе?
Мы тебя давно просили.
Ну, хороший, расскажи,
Так и быть, нам услужи.
Вот болтаем без умолку,
Только в этом нету толку:
Все, что нынче говорится,
Время расклюет, как птица
Оброненное пшено,
Станет только горше, но
Нас влечет живое слово,
Все, что умно, дивно, ново,
Завораживает нас.
Извини, неровен час…
— Лень мне братцы и досадно
Время тратить, ну да ладно.
Без вранья и куражу
Кое-что вам расскажу.
Знаю, до сего момента
В самом центре континента
В быт, что так тяжел и сир,
Вдруг встревает дивный мир
То ли сказки, то ли сна,
Эх и жизнь там, мать честна!…
Там за серебряшек груду
Продает Христос Иуду.
Там несчастный Чингиз-Хан
Разрабатывает план
Покоренья шустрой речки,
Разомлев с тепла не печке.
Царь там есть, поди как Грозный,
Весь в дерьме, как жук навозный,
В три погибели согбен,
Ищет что-то нощь и дён.
Вдруг чего внизу приглянет,
Хвать клешней и к носу тянет,
Но покамест не донес,
Иссякает интерес
У царя с сему предмету…
И его в руке уж нету.
Есть еще там вечный странник,
Сил неведомых избранник.
Он всегда на полпути,
И ему, как ни крути ,
Сколько ни меси он глину,
Надо ровно половину
Верст несчитанных покрыть,
Да тому нет места быть.
А еще там семь старух,
Семь ядреных здоровух
жуткую вершат проказу:
Всем гуртом лишают глазу
Несмышленое дитя,
Ему рученьки крутя.
Там дурак, скопивши сил,
Пол дощатый лбом пробил,
Разговаривая с Богом,
Там стоят в порядке строгом
Возле стен монастыря
Тридцать три богатыря.
За воротами — монашки
Сбились в стаю, божьи пташки.
Не устанут верещать:
— Мол, пущать иль не пущать.
Если «да», то как вторженье
обернуть не в пораженье,
А коль не в победу чью,
Но в победную ничью.
Если дать отпор осаде,
то она еще к досаде
Может сняться и утечь
Навсегда. — об том и речь.
А еще, невидный днем,
Домик там стоит, а в нем:
Ведьм отец, жена ведьмака,
Дочка ведьмочка, однако,
Много в царстве, кто не прочь
За себя посватать дочь.
Есть ребята, им что проще:
К черту в пасть иль к ведьме-теще.
Прет отчаянный народ
Напролом — не вплавь, так вброд.
Вон к избушке вереницей
Женихи идут, девицы
Жаждя сердцем овладеть,
Не имея сил терпеть.
И не диво, что повадно
К молодухе, да не ладно
В этом доме все кругом.
Видно девка та врагом
Человеческому роду
Или что, да вот нет году,
Тьма ушло туда детин,
Не вернулся ни один…
Нет, один средь бела дня
Появился, вдруг, бедня…
В гроб укладывали краше,
Да мертвец в гробу не страшен
Так, как пришлый неживец,
А каков был молодец,
В лес тропой глухой и странной
Отправляясь за желанной…
Неизвестно, для чего
Отпустила тварь его.
День он маялся. Под вечер
Засветил в избе все свечи,
Ставни запер изнутри,
Их проверил раза три.
К печке сел к огню поближе
И сидел там час недвижим,
Вдруг очнулся. В тот же миг
Нелюдской протяжный крик
Он издал. Из всех, кто слышал,
Дух тотчас едва не вышел.
И ему там за болотом
Жутко будто вторил кто-то.
Вой стоял, друзья, похоже
Водят лезвием по коже.
И внезапно, как начался,
На полноты оборвался.
Словно что-то, наконец,
Вспомнил бывший молодец
К зеркалу глаза направил,
Подошел, за ним пошарил,
Ничего там не нашел,
Лег и тихо отошел.
А неведомая сила
Новых путников манила
И силком их в лес вела…
Вот такие, брат, дела.
Подписаться на RSS